Джорджо де Кирико

 

«Не надо забывать, что картина должна быть отражением внутреннего ощущения, а внутреннее означает странное, странное же означает неизведанное или не совсем известное». 

Джорджо де Кирико (Giorgio de Chirico)

Биография:
  • Год рождения: 10 июля 1888
  • Дата смерти: 20 ноября 1978
  • Страна: Италия

В Греции де Кирико получает классическое художественное образование, в Мюнхене совершает открытия, которые помогают ему выработать собственный стиль. Метафизическая живопись де Кирико берет начало в немецкой философии XIX века.

Сначала XIX века в Германии, а особенно в Баварии, происходит небывалый расцвет культуры. Возникает множество новых философских систем и эстетаческих теорий. Мюнхен становится художественным центром Европы наравне с Парижем.

Де Кирико и немецкая философия

После смерти отца в 1905 году де Кирико чувствует себя одиноким и потерянным. Художник с головой окунается в изучение мировой культуры и мифологии, пытаясь найти ответы на волнующие его вопросы. Первым делом он решает преодолеть недостаток душевного равновесия и научиться ясно мыслить. Благодаря изучению трудов немецких философов — Артура Шопенгауэра (1788—1860), Фридриха Ницше (1844—1900) и Огго Вейнингера (1880—1903) молодой художник начинает формировать свое мировоззрение и собственную пластическую теорию.

В начале XX века в среде мюнхенских студентов особенной популярностью пользовался философ и психолог Вейнингер, автор известной книги «Пол и характер». В своих рассуждениях Вейнингер использует понятия художника-исследователя и художника-священнослужителя (кстати, к последнему он относит Арнольда Бёклина, чье творчество вдохновляло де Кирико в тот период). Работы Вейнингера помогли художнику выработать собственную метафизическую теорию. Немецкий психолог в частности писал о том, что постоянно меняющаяся окружающая действительность содержит в себе обязательные так называемые независимые элементы — геометрические формы, конструкции и символы предметов. Именно эти независимые элементы берет на вооружение в своем творчестве де Кирико.

С 1908 года де Кирико начинает изучать философские труды Фридриха Ницше. Идеи, которые он в них почерпнул, также окажут значительное влияние на его метафизическую живопись. По примеру немецкого философа, который в своих рассуждениях много внимания уделяет процессу самосовершенствования, де Кирико обращается к поэзии превращений как способу открыть в себе способности наблюдателя. Артур Шопенгауэр, в свою очередь, заставляет художника задуматься над процессами, которые берут свое начало в предметном мире. Де Кирико говорит также об «атмосфере в моральном сенсе», таким образом объясняя свое восхищение работами Клингера и Бёклина. Идеи всех вышеназванных философов на протяжении всей жизни будут близки художнику и найдут оригинальное отражение в его творчестве.

Де Кирико - автопортрет

Парижские влияния

В июле 1911 года Джорджо де Кирико первый раз попадает в Париж. Ему всего двадцать три, и его главным образом интересуют современные авангардные течения, особенно кубизм с его аналитическим подходом к передаче формы.

Вожди кубистической революции — Пикассо и Брак захватили молодого художника, натолкнули его на поиск новых формальных решений. Де Кирико создает впоследствии несколько холстов, имеющих нетрадиционный формат, например, трапециевидный или треугольный. На появившихся одновременно первых картинах Фернана Леже (1881—1955) де Кирико привлекают «механизированные» изображения людей, вдохновившие его на целую серию картин с фигурами-манекенами.

В Париже де Кирико часто посещает Лувр, где в первую очередь знакомится с искусством древности. Любитель археологии и античности, художник ищет в греческой, римской и ближневосточной скульптуре новые импульсы дня своей метафизической живописи.

Во время пребывания в Париже де Кирико знакомится с фотографом-сюрреалистом Жаном Эженом Атже (1856— 1927) — мастером изображения пустынных парижских улиц, домов и площадей. В работах де Кирико этого периода присутствует такая же атмосфера грусти и опустошенности, как и фотографиям Атже, что внутренне сближает этих мастеров.

Метафизическая живопись

Однако, как свидетельствует Гийом Аполлинер, де Кирико «очень скоро отходит от парижского авангарда, чтобы творить свое собственное искусство, где объединяются, появляются вместе пустые дворцы, башни, символические предметы и манекены. Все это изображено в чистых цветах, переполнено впечатлением искусственности реального…»

Своей живописью, которую называет «метафизической», де Кирико стремится разрушить логические объяснения действительности.

Применяя синтез различных влияний, художник вырабатывает основы метафизической живописи, которая никогда не станет направлением в широком смысле этого слова. Не подчиненная ни одной четко сформированной доктрине, метафизическая живопись станет уделом нескольких художников — самого де Кирико, Карло Kappa (1881—1966), Джорджо Моранди (1890—1964).

Для метафизической живописи характерны поэзия неподвижности, застылости, напряженность в подаче формы и колорита, жесткость линии и резкость светотеневых переходов. Она опирается на абсолютное отрицание действительности, которую преподносит нам реализм, акцентируя внимание на изображении избранных предметов и намеренном подчеркивании отдельных фигуративных элементов.

Эти положения приводят к тому, что художники-метафизики обращаются к гармонии, свойственной итальянскому Ренессансу и произведениям великих мастеров классики.

Джорджо де Кирико у себя дома на балконе

Однако в метафизической живописи предметы, помещенные в единое пространство и подчиняющиеся единой перспективе, никогда не дополняют друг друга, они не взаимосвязаны. Элементы этих композиций объединены с помощью чисто формалистических приемов. Де Кирико — первый художник, пустившийся в этот путь еще в 1910 году. В течение нескольких последующих лет он будет накапливать и систематизировать свои изобретения и находки. В 1917 году, когда образный алфавит де Кирико уже будет достаточно четко сформирован, той же дорогой начинает идти другой итальянский художник, младший де Кирико на семь лет, — Карло Kappa. В 1919 году он публикует сборник текстов под названием «Метафизическая живопись». Карра помещает в своей книге и статьи де Кирико — «О метафизическом искусстве» и «Мы, метафизики», которые были опубликованы также в римских журналах «Cronache de’attuait’a» и «Valori plastici».

По мнению Карра, метафизическая живопись должна дойти до определенной степени достоверности в передаче действительности в застывших и неподвижных образах. Эта публикация привлекает внимание живописца Джорджо Моранди, который вскоре присоединяется к де Кирико и Карра. Образовавшаяся таким образом творческая группа просуществовала до 1920 года.

Тот факт, что «метафизики» объединяют в своих картинах элементы фантастики и реалистического изображения действительности, привлекает к их творчеству сюрреалистов. Царящая в полотнах «метафизиков» атмосфера «тревожной необычности» очень близка идеям сюрреалистов, стремящихся «изменить жизнь» путем освобождения подсознания и стирания граней между сном и явью. В начале 20-х годов влияние де Кирико на сюрреалистов, в особенности на живопись Макса Эрнста, было огромным.

Отцом основателем сюрреализма, по праву, считается Сальвадор, великий наш, Дали и многие, при мимолетном упоминании этого художественного течения, мигом вспомнят пару-тройку картин живописного испанца. Однако, опытные искусствоведы, если они еще и высокомерны, плюнут вам в лицо именем итальянского художника Джорджо де Кирико.
Задолго до того, как были созданы картины, официально названые сюрром, он уже переступил метафизическую черту реальности изображаемого. В годы, когда Дали только знакомился с современным искусством, Де Кирико уже написал серию своих самых известных работ: «Ностальгия по бесконечности» (1911), «Меланхолия и тайна улицы» (1914), «Ностальгия поэта» (1914), «Метафизический интерьер» (1917). Тогда, не имея аналогов описания, его картины назовут «метафизической живописью», но теперь мы отчётливо понимаем, что это были те первые зародыши сюрреализма — ирреального, наподдающего логике, абсурдного и загадочного.

Пустынные площади больших городов, разморённые под полуденным солнцем или уставшие после заката… Античные колонны и арки, гордо и одиноко возвышающиеся над землей… Статуи, безмолвно взирающие на эту меланхолию… Картины Джорджо де Кирико (Giorgio de Chirico) пропитаны не только краской, но и тайной, тревогой, тишиной.

«Туринская весна»

Что же привлекает нас в его картинах, что же зацепило взгляд художников ХХ века, которые нашли в его работах что-то удивительно притягательное? Ведь его ранними картинами восхищался Пикассо, под его влиянием родились такие гении как Магритт, Танги и Дали.

Авангард не поддается рациональному анализу, описанию и пониманию вообще. Это пространство, которое находится на грани — в этих картинах есть только небольшое количество элементов, выводящих общую композицию из состояния статики и покоя. Де Кирико очень часто играет с тенями и перспективой, намеренно ломая ее в тех или иных местах, что только лишь где-то на подсознательном уровне дает нам ощущение нереальности происходящего. К примеру, на картине «Меланхолия и тайна улицы» силуэт бегущей девушки намеренно искажен, а оттого напоминает больше какую-то уходящую и расплывающуюся тень. Не понятно в таком случаем, что же это — объект или тень от него отражаемая. Не ясно тогда и направление этой тени, ибо свет направлен в другую сторону. Первые визуальные уловки и загадки, к которым потом придут и Магритт и Дали, начинались в таких, казалось бы, неуловимых мелочах на картинах де Кирико.

«Меланхолия и тайна улицы»

«Если бы я умер в 31 год, как Сера, или в 39, как Аполлинер, меня бы сегодня считали одним из главных живописцев века. Знаете, что говорили бы эти глупые критики?! Что самый великий художник-сюрреалист — это не Дали, не Магритт, не Дельво, а я, Кирико!»

Вся эта фраза полностью определяет настроение нашего повествования. Да он был велик, он создал революцию в живописи, но во всем этом, главное слово именно «был». Как бы это не звучало, но де Кирико слишком поздно умер. Пик его творчества приходится на вторую декаду ХХ века, тогда, когда в 1911 году он перебирается из родного Волоса в Париж. Тут, воистину, рождается настоящий де Кирико — бескомпромиссный, революционный, ломающий логику в голове каждого, кто осмеливался взглянуть на его картины.

Но, после первой мировой войны, в его сознании что-то щёлкнуло, наступил затяжной кризис и какая-то тотальная депрессия. И если Пикассо выходил их суицидальных настроений торжественно и в «голубой период», то у де Кирико ничего путевого не вышло. По началу, он просто копировал свои собственные картины, толкая их как завалявшуюся колбасу на полках, которую никто не желал вкусить, выдавая каждую из них за подлинно-настоящую. А потом произошло и совсем непоправимое – он выдохся окончательно и стал пропагандировать академизм, как единственно верную религию, попутно поливая грязью современное искусство, основоположником которого являлся буквально пару десятков лет тому. Печально, грустно и очень жестко, но такова жизнь.

Как-то, уже в 60-ые годы — Борис Мессерер, на тот момент театральный декоратор СССР, побывал в гостях у Джорджо де Кирико в Риме. Он так желал увидеть то самое «метафизическое», что был просто убит тем, что увидел. Из воспоминаний Мессерера о встрече:

«Войдя в квартиру, мы были потрясены роскошью обстановки. На стенах — огромные картины в золотых рамах, где изображены какие-то кони и обнаженные женщины на этих конях, куда-то несущиеся. Сюжеты барочного содержания, никакого отношения к метафизической живописи не имеющие. Совершенно другой Кирико – салонный, роскошный, но абсолютно никаких авангардных идей».

Жена де Кирико была переводчицей на этой встрече, ее спрашивали о том, где же находятся «те самые» картины Джороджо, но она упорно показывала пальцев на академическую скуку, говоря, что вот он и есть истинный художник.

«Вдруг синьор де Кирико куда-то удаляется и неожиданно выносит сначала одну картину — маленькую метафизическую композицию, потом вторую, третью, четвертую и ставит их просто так, на пол в передней. Он понял, о чем речь! Мы потрясены, это те картины, которые мы хотели видеть! Супруга его была очень недовольна всей этой ситуацией. А потом уже выяснилось, что она дружила с Фурцевой, нашим министром культуры того времени, и они говорили на одном языке, языке соцреализма. У них была дружба идеологического рода, и мадам не хотела знать никакого авангардизма».

Джорджо де Кирико прожил 90 лет и в глубокой старости, в обнимку со своей соц. реалистичной сухой женой, со своими банальными классицисткими картинами в золотых помпезных рамках, отошел в иной мир. Жалел ли он о том, что отрекся от своего открытия или же был доволен размеренной жизнью простого подражателя, нам этого, к счастью, никогда не узнать. Ведь обе участи печальны.

Что же касается поездов, интересно, что отец Джорждо де Кирико руководил строительством железной дороги по линии «Афины-Солоники». Возможно, все эти паровозы – какой-то своеобразный привет собственному детству или самоанализ душевных травм. Не зря живописец зачитывался трудами Ницше.

«Я начал писать картины, в которых мог выразить то мощное и мистическое чувство, открывшееся мне при чтении Ницше: итальянские города в ясный осенний день, меланхолию полудня… Я не представляю себе искусство по-другому. Мысль должна оторваться от того, что мы называем логикой и смыслом, освободиться от всех человеческих привязанностей, чтобы увидеть предметы под новым углом, высветить их неведомые ранее черты», − говорил художник.